sparrow_grass

Category:

Плюрализм источников

Помнится, когда-то давным-давно я здесь в жж вещала про то, что историю изучать если, то только по первоисточникам. :))) Правильно, конечно, но это все юношеский максимализм — нет, время показало, что мне сама по себе история не так уж и интересна, чтобы убивать кучу времени на ковыряния в первоисточниках. Со временем я стала менее брезгливой, так сказать, и перешла на переработки. В плане заполнить пробелы в своем знании русской истории хотя бы в первом приближении, в итоге ограничилась чтением «Истории Государства Российского» Бориса Акунина. Ну а че? Беллетрист он вроде приличный, хотя я его художку не читала, просто не особо читаю детективы в принципе, взгляды, которые он публично высказывает, мне симпатичны, историей он сам интересуется, на истину в последней инстанции не претендует. В общем, такое саммари, которое мне вполне подходит.

И все бы ничего, но в последнем из томов, которые я у него прочитала, про «Эпоху цариц», есть типа оценки деятелей литературы того самого 18-ого века. И хотя история мне так, нужна просто как декорация для моих филологических изысканий, но именно что история культуры меня как раз очень даже интересует! И вот как раз решила в плане изучения российской литературы начать с декораций, то бишь с истории, и наткнулась там про Тредиаковского. А надо сказать, впервые я это имя тогда и услышала, но вскорести пришлось вернуться. Да и вообще, поднапрягли меня комментарии про Василия Кирилловича со стороны Акунина, какое-то шестое чувство подсказало, что что-то тут не то.

Процитирую что Акунин написал про Тредиаковского:

«Пращуром российских интеллигентов можно считать В. Тредиаковского, история которого хорошо демонстрирует условия, в которых возникало это почтенное в будущем сословие.

Василий Кириллович был сыном провинциального священника, вырос в захолустной Астрахани, где случайно, у заезжих капуцинов, выучился латыни. Главной страстью юноши была жажда знаний. Он сбежал в Москву, чтобы продолжить учебу в Славяно-греко-латинской академии. Постигнув всю невеликую сумму тогдашней русской церковной учености, Тредиаковский каким-то образом сумел перебраться в Европу, возмечтав попасть в Сорбонну. «С крайним претерпением бедности», пешком, дошел до Парижа и два года изучал там философию, математику и «свободные искусства».

Вернувшись на родину, Тредиаковский пристроился секретарем в недавно открытой Академии, однако известность приобрел не научными, а литературными занятиями, в особенности сочинением правильно рифмованных, ритмичных стихов, что тогда было внове и казалось очень ловким штукачеством.

Эта затейность привлекла внимание скучающей Анны Иоанновны, которая, как мы помним, специально собирала даже крестьянские частушки.»

и вот дальше:

«Василий Кириллович удостоился великой чести лично явить свой дар государыне. Первая встреча российской Высшей Власти с отечественной интеллигенцией произошла при обстоятельствах, которые сам поэт описывает следующим образом: «Имел счастие читать государыне императрице у камина, стоя на коленях перед ея императорским величеством; и по окончании онаго чтения удостоился получить из собственных ея императорскаго величества рук всемилостивейшую оплеушину».» 

И далее, когда про «вольнодумную прослойку», то выносится окончательный приговор: «Европейски образованные, высококультурные люди в России имелись и прежде, все же невозможно причислять к интеллигентам Василия Тредиаковского, считавшего за счастие высочайшую оплеушину, или льстивого в воспевании начальства Михайлу Ломоносова.»

А потом я принялась читать «Очерк истории русского стиха» обожаемого мною Гаспарова, и вот тут-то опять столкнулась с Василием Кирилловичем, но не как придворным чуть ли не лакеем, как его описывает Акунин, а с ученым-филологом и настоящим поэтом-реформатором и поэтом-экспериментатором. Вот тут-то я просто и влюбилась в него! Стала жадно искать все, что возможно найти — про него самого, а также его собственные работы. Нашла художественно-исторический роман Петра Алешковского под названием «Арлекин. Судьба гения», с нетерпением стала его читать.

Петр Алешковский по профессии историк, однако стал и профессиональным писателем, роман про Тредиаковского написал еще в 90-х, использовал кучу архивных исторических документов, стремился создать роман хотя и художественный, но все же исторически достоверный. Кстати, очень интересный роман, я его прочла с огромным удовольствием. Ничего подобного про «чтение на коленях» и про «оплеушины» в романе нет. Акунин в своих томах никакой библиографии не ведет, поэтому я пыталась найти источник «письма», в котором якобы Тредиаковский пишет про чтение стихов у императрицы, в сети. Есть куча цитат, в точности таких же, но первоисточник нигде не указан. Даже нашла на сайте какой-то специфичной библиотеки кое-какие его письма (Кантемиру, например), но ничего такого, о чем упоминает Акунин и прочие. Я нашла фб Петра Алешковского и там написала ему. Автор ответил мне, сказал, что «и не найдете, это все байка, более поздняя выдумка». Ну, в принципе, не так уж и важно, хотя Алешковскому я поверила. А еще несколько градус уважения к Акунину упал из-за того, что он же как раз сам писатель, все-таки непрофессионально это как-то так к собратьям по перу — писать про них по слухам. Удивило как раз то, что Акунин явно не особо Тредиаковским в принципе когда-либо интересовался, а ведь это был именно что настоящий филолог и поэт, и даже неважно, в конце концов, действительно ли он читал стихи императрице, стоя при этом на коленях. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.